чцв, 25.02.2021
USD2.60|EUR3.17|RUB3.53
horki.info в Viber horki.info в Instagram horki.info в Одноклассниках horki.info в ВК horki.info в ВК Facebook horki.info в Twitter Новости horki.info по почте

"Меня арестовывал человек, который учил кататься на велосипеде". Вспоминаем, как в августе протестовали небольшие города Могилевщины

15.01.2021 – 08:57 | 1648

К зиме протестная активность белорусского общества значительно снизилась  и это вполне объяснимо. Много энергии было растрачено с августа, особенно в первые недели после выборов президента, результаты которых белорусы посчитали сфальсифицированными. Многих протестующих шокировали даже не 80%, а та жестокость, то насилие, которое силовому аппарату позволила применять по отношению к демонстрантам власть. Пишет Елена Быкова, МогилевОнлайн.

Особенностью белорусских протестов 2020 года стала именно повсеместность, они захватили не только столицу и областные центры, как это случалось раньше, но и районы, и даже поселки и деревни.

Маленькие белорусские города, привыкшие к размеренной жизни, значительно отличаются по ритму и менталитету от крупных городов – в особенности от столицы. А потому протестный потенциал у крупного города значительно выше. Кроме того, его жителям не так страшно лишиться работы из-за политических взглядов. По крайней мере, есть шанс найти новую.

В райцентре друг с другом знакомы практически все: население небольшое, очень много родственных связей. Между многими знакомыми, друзьями и родственниками произошел раскол: кто-то из них вышел отстаивать право белорусского народа на самоидентификацию и определение своей дальнейшей судьбы, а кто-то по долгу службы или же, наоборот, по собственному желанию проводит разъяснительные беседы о том, что в этой стране протестовать нельзя – и иногда в довольно жесткой форме, как станет очевидно из историй ниже.

Что побудило на этот раз выйти протестовать даже жителей маленьких городов? В чем особенность протеста в районных центрах? Корреспондент МогилевОнлайн встретилась с людьми, которые не только не побоялись выйти и выразить таким образом свою гражданскую позицию, но и перенесли лишения из-за своей позиции. Кого-то уволили с работы, кто-то просто провел в изоляторе сутки административного ареста.

Дрибин

Довольно небольшой городской поселок Могилевщины, где жил Виктор Фрицлер. Ранее мужчина занимал должность руководителя Дрибинского центра физкультурно-массовой и спортивной работы.

Внимание на его персону обратили еще до выборов, когда Фрицлера назначили членом избирательной комиссии и к ним для беседы приехал доверенное лицо Александра Лукашенко, ректор МГУ им. А. А. Кулешова. Там Фрицлер задал вопрос о том, как можно оценить демографическую политику государства с учетом естественной убыли населения, оттока кадров и беспрецедентного процента разводов.

Чуть позже за хвалебный пост о белорусах со смайликом красно-зеленого флага Фрицлера вызвали на беседу в РОВД. К посту Вконтакте было прикреплено фото из телеграм-канала, который позже признали экстремистским.

В итоге от выборов его изолировали – посадили на 7-дневную самоизоляцию из-за "псевдоковида", как выражается сам Виктор. Дело в том, что для белорусов в тот период была обязательной двухнедельная самоизоляция. В том, что его изолировали только на неделю, Виктор видит желание устранить его именно на период выборов.

За всеми событиями в стране Виктор наблюдал онлайн и признается, что даже у него, взрослого мужчины, на глаза наворачивались слезы. После выхода на первый марш в Дрибине мужчину уволили, а также, по его словам, был отдан приказ о том, что "Фрицлер в районе работать не должен".

– К сожалению, из Дрибина временно пришлось уехать работать в РФ, – рассказывает Виктор Фрицлер. – В Дрибине оставаться я не мог, потому что власти дали приказ о том, чтобы я не работал нигде в районе. После того, как я подал в суд на незаконное увольнение, начался прессинг через ОБЭП. С подачи председателя райисполкома и начальника финотдела начались проверки прошлого места работы. Меня это не особо волновало, я знаю, что работал честно и бояться нечего. Хуже, что эти же люди, когда не получилось надавить через административный аппарат, начали распространять слухи обо мне, оскорблять, называть алкоголиком, наркоманом. Хотя город маленький – меня все знают, и все эти фразочки разошлись как анекдоты и только их показали с худшей стороны, но никак не меня.

Тем не менее, Фрицлер признается, что ему обидно за то, что 6 лет он работал на "богом забытый район", и сначала его "чуть не на руках носили", а потом оклеветали. К слову, он являлся создателем и играющим тренером команды по мини-футболу "Дрибин", которая занимала призовые места на областных соревнованиях. Теперь команду переименовали, хотя сначала она находилась под угрозой расформирования. В конце минувшего года спортсмены оказались на первом месте в чемпионате Могилева.

– Если рассматривать случившееся со мной через призму происходящего в стране, то я еще легко отделался. Рассматриваю все как позитивное движение вперед. Если бы не этот "пинок", остался бы и дальше в "болоте", – не унывает Виктор.

А о специфике протестов в регионе Фрицлер поделился следующим мнением:

– В маленьких городах протестные настроения скорее в головах, чем в реальных делах. Протестовать в городе, где все всех знают – хлопотное дельце. Подавляющее большинство против нынешнего расклада в стране, но готовых активно протестовать единицы. Общая тенденция Могилевщины – пассивность и страх. Плюс историческая близость к России, поэтому как по уровню жизни, так и по политической активности Могилев и регионы области – аутсайдеры, – заключил мужчина.

Горки

Про активиста родом из Дрибина Андрея Юркова МогилевОнлайн не раз писал – в силу своей деятельности Юрков имел не один административный арест с начала прошедшей избирательной кампании. Многие годы он работал в более населенном райцентре – Горках, где занимал должность в сельхозпредприятии "Учхоз БГСХА". Однако с работы его не так давно уволили.

Новый год Юркову довелось встретить за решеткой, где он отбывал очередные 15 суток административного ареста. Перед праздниками он снял и выложил в сеть видео, где в бело-красно-белом шарфе выразил уверенность в победе протестующих белорусов.

Андрей Юрков поделился с корреспондентом МогилевОнлайн своими наблюдениями о том, чем отличается протест в небольшом городке от крупного, а также чем белорусские протесты отличаются от украинского Майдана.

– Так случилось, что мои дед и отец были репрессированы советской властью, поэтому можно сказать, что я с детства воспитан в атмосфере борьбы против беззакония, – рассказывает Андрей Юрков.

– Но даже я с моим опытом не ожидал, что в Горках 10 августа будет такая протестная активность. Информацию о том, что произошло в Минске, о жестокости силовиков, передавали друг другу по телефону, сработало сарафанное радио. Сначала в Горках собралось от 50 до 100 человек, а потом люди подходили и подходили.

На первом суде активисту дали 15 суток ареста. В Горках ИВС был заполнен под завязку, но силовики не били задержанных демонстрантов. Во время отбывания ареста заключенные слышали, как сигналили машины, а вышедшие на марш женщины подходили к зданию ИВС – кричали "Выпускай". Людей на акции стало выходить все больше, по подсчетам Юркова, их были сотни.

Пик протестов в Горках пришелся на 16 августа – тогда собралось от 500 до 1000 человек при населении около 30 000, что для тихого и спокойного городка довольно много.

Выходили и после этого. 30 числа в конце марша многих его участников задержали. Юркову дали 15 суток, но отсидеть ему пришлось 22.

– Много людей получили сутки и штрафы, видимо, власти боялись, что студенты вернутся на учебу и поддержат протесты, – считает Юрков. – В райцентре жесткая команда не брать человека на работу – она для всех, и не зависит от формы владения, будь то государственная или частная организация, поэтому людей гораздо проще запугать. Работу в городе, где все под колпаком, после увольнения найти очень трудно. Это отличает протесты в районном центре от областного.

По мнению активиста, наиболее показательным в определении общественных настроений является не столько количество вышедших на протесты, сколько изучение мнения общества при сборе подписей во время предвыборной кампании.

– Определенно, мы имеем моральное преимущество, но нельзя сказать, что местные жители хорошо понимают, за что мы выступаем. Не против чего, а именно за что. Этап декоммунизации, который сейчас проходит наше общество, власти абсолютно не поддерживают. Встает вопрос ценностей, и вопрос власти здесь не на первом месте. А вот ценны ли для людей свобода, справедливость? – рассуждает Андрей Юрков.

То, что Юрков называет "процессом декоммунизации", по его мнению, будет идти еще долго, но влияние интернета, которое он приобрел за последнее десятилетие в Беларуси, значительно повлияло на масштабы протестов и мнения людей.

– Госпропаганда на людей все-таки влияет не так сильно, как нам кажется, – поделился наблюдением активист. – Завоевать новую аудиторию она не сможет. А люди с советской позицией видят по телевизору подтверждение своей правоты. Но в основном у всех есть интернет и информацию люди черпают оттуда.

В районе Юрков наблюдает большую прослойку народа, которая живет в не лучших условиях: пьянстве и воровстве. И, несмотря на то, что силовой аппарат помогает бороться с преступлениями, Юрков говорит, что хочет, чтобы такого слоя населения не было, а нынешняя система его порождает. Без поддержки рабочего класса, по его мнению, сложно говорить о диалоге власти с народом. Массовость – ключевой показатель для его начала.

– Протест не "сдулся", а перешел в другую плоскость. Нужно отвечать за свое ближайшее окружение, проводить разъяснительные беседы с близкими, потому что так до них быстрее дойдет правда, близким верят больше, чем телевизору, – считает Юрков.

О том, чем отличаются белорусские протесты от украинских, он рассказывает из собственного опыта: сам ездил на Майдан, чтобы посмотреть на то, как люди добиваются своего:

– У нас в протестах в основном участвует молодежь и интеллигенция, а в Украине на Майдан выходили абсолютно все слои общества, они общим фронтом выступали за перемены. В этом и есть основное отличие.

Активист не теряет бодрости духа и твердо уверен, что перемены придут, пусть пока трудно предположить, когда именно.

– Для Бога нет невозможного: нужно молиться и работать. Когда придет время, мы все это обязательно почувствуем, – резюмирует он.

Еще одна история произошла с молодым учителем из агрогородка Добрая Горецкого района. Преподавателя математики и информатики Александра Крушева уволили после видеообращения против насилия силовиков. Теперь он должен государству почти 10 000 рублей – Александр не просто работал по распределению, у него было целевое направление и срок отработки составлял 5 лет.

– Сейчас нахожусь на испытательном сроке на позиции программиста. Прохожу курсы по JavaScript и английскому языку. Из родного агрогородка не уехал и не планирую. Потихоньку собираем сумму для выплаты долга, но платить прямо сейчас не собираемся. Есть надежда, что многое поменяется за оставшиеся месяцы – всего на выплату давалось полгода. Уже по истечении срока, если будут угрожать, будем платить, – рассказывает Александр. Дома у него двое маленьких деток.

О том, что выразил свою гражданскую позицию, Александр не жалеет, и семья его поддерживает. 26 октября он ушел на однодневную забастовку в знак солидарности, о чем заранее предупредил администрацию школы. Уже на следующий день он был на рабочем месте, потому что, по его мнению, ученики не должны иметь пробелов в знаниях из-за политической ситуации.

– Вероятнее всего, местная администрация не разделяла моих взглядов, но у директора школы были попытки уладить все, склоняя меня приврать о причинах моего отсутствия на рабочем месте в день забастовки. А после видеообращения решение принимали уже, по моему мнению, не местные (власти), – поделился мыслями Александр.

Он считает, что если бы не страх, например, потерять работу, даже в записи видеообращения участвовало бы больше людей – и многих, кто хотел, но побоялся, он знает лично.

– Оправдывать то, что происходило в стране 9-11 августа, просто бесчеловечно. Но в регионах значительно меньше людей отваживаются протестовать. Многие считают, что от них ничего не зависит, – на мой взгляд, ошибочное мнение. У нас, тем не менее, есть группы "партизан", которые продолжают бороться, – говорит Александр Крушев.

Молодой человек не теряет оптимизма и веры в торжество справедливости.

Белыничи

Райцентр с населением почти 10 000 человек находится недалеко от Могилева – всего в сорока километрах. Многие его жители часто бывают в облцентре по делам, ездят за покупками.

Евгения Метелица по образованию политолог, училась в Европейском гуманитарном университете, работает в компании "Говори правду". В предвыборных кампаниях участвует с 2010 года, а в 2020 году была доверенным лицом Андрея Дмитриева и независимым наблюдателем на выборах.

– Господин Воронюк, который является доверенным лицом Александра Лукашенко, проводил агитационную кампанию с 11 утра до 10 вечера, поэтому мне предложили с 8 до 9 утра провести агитацию. Я решила написать Воронюку, но он меня заблокировал. Мы расклеивали листовки, но потом стенды решили убрать, поэтому агитацию провести нам не дали, – рассказывает Евгения.

В день выборов по ст. 23.34 КоАП РБ ее забрали в отделение милиции, так как накануне она находилась в компании 5 человек и ждала друзей, что было трактовано как цепь солидарности. Евгении дали пять суток административного ареста, а за несколько дней до этого арестовали ее отца, местного активиста Олега Метелицу.

– Мы собрались со знакомыми в день нерегистрации кандидатов, обсуждали это, но акцию не проводили, – говорит Евгения Метелица. – Мы с мужем ждали знакомых, собирались идти на репетицию к моему брату, у которого музыкальная группа. Папе дали 10 суток. 14 августа я освободилась и узнала, что в Белыничах на протесты вышли люди. В первое воскресенье после выборов милиция насчитала 380 участников акции, то есть их могло быть и больше. Люди начали выходить каждый день. Было много врачей и тех, кого неожиданно было видеть на таком "мероприятии".

До 28 августа в Белыничах проходили ежедневные акции протеста. Во время одной из акций произошел показательный инцидент: директор местного предприятия увидела среди протестующих своего работника. Она вышла из машины и начала тащить мужчину из толпы, кричала на него.

Сообщения о репрессиях начали приходить из разных организаций города, говорит Евгения. На людей начали давить работники отдела идеологии райисполкома и БРСМ.

– Так получилось, что люди, которые меня арестовывают, – хорошие знакомые, один из них учил меня кататься на велосипеде, второй сосед, с которым мы дружим. Но их личного мнения по поводу происходящего в стране узнать невозможно, они даже в телеграме боятся написать лишнего, – рассказала девушка.

Она считает насилие по отношению к задержанным белорусским демонстрантам очень сильным триггером, который и заставил людей выйти на улицу в маленьком городе, где все друг друга знают. Сама Евгения смотрит видео страшных событий 9-11 августа до сих пор – за 26 лет, рассуждает она, в Беларуси случались беспределы, побои, политические убийства, но настолько массового насилия, которое коснулось практически каждого, еще не было.

– Но изменения в обществе начались еще во время предвыборной кампании, – считает Метелица. – Мне, к примеру, звонили из отдела образования и просили прийти собрать подписи, но с оговоркой, чтобы я подъехала на задний двор, чтобы меня никто не видел. За предыдущие годы сбора подписей такой активности людей не видела, а подписавшиеся сказали, что у них просто поменялись источники информации со временем. Но до сих пор у нас большой пробел в образовании, в медиаграмотности. Хотя все равно большинство людей понимает, что пропаганде нельзя верить.

Евгения считает, что эмоциональная составляющая пропаганды довольно опасна для людей, так как влияет на психику и считывается подсознанием, даже если зритель понимает, что его пытаются обмануть.

В Белыничах основным фактором, повлиявшим на то, что люди перестали выходить на протесты, стали угрозы увольнением с работы. Даже при зарплате в условных 300 рублей местные жители боятся потерять работу, потому что новую найти будет крайне трудно. Кроме того, некоторым угрожали родителями. К слову, мужчину, которого директор пыталась вытянуть из толпы протестующих и прилюдно обругала, позже уволили.

– Идеологи и БРСМ выполняют свою пропагандистскую функцию на 100%, – делится наблюдением Евгения. – Первый секретарь БРСМ даже написала на меня заявление за оскорбление, но маленькое белыничское сообщество восприняло этот поступок довольно негативно, ее заблокировали во многих чатах.

В Беларуси люди живут в постоянных ограничениях – финансовых, психологических, не все понимают, зачем нужна свобода, считает Евгения. Но Белыничи, на ее взгляд, "повязаны" в этом еще крепче: все знают про повсеместное кумовство, а если ты не работаешь в райисполкоме, то не относишься к "людям высшего сорта", но теперь люди с этим не согласны. Даже в Белыничах появились свои партизаны.

– Народ начинает сопротивляться тихо. Недавно разрисовали ларьки райпо, и мне кажется, это были их же работники, потому что зарплату они получают меньше минимальной. Я согласна с политологами и думаю, что весной белорусские протесты возобновятся, а выйдут ли люди в Белыничах, зависит от того, насколько мощная волна протеста будет в других регионах. Не думаю, что Белыничи вышли бы, если б вышел только Минск. Страх непостоянен: ты начинаешь бояться, а потом перестаешь. А власти и силовики не борются с тобой, если видят, что тебя нельзя сломать, что ты не боишься. Поэтому меня просто игнорируют, не отвечают на мои жалобы.

Из услышанных нами историй очевидно, что протесты в регионах сдерживает страх местных жителей перед безденежьем: потеря работы может обернуться для них настоящим бедствием и невозможностью найти новую, из-за чего герой одной из историй Виктор Фрицлер вынужден был уехать работать в Россию.

Тем не менее, страх больше не становится для людей той границей, за которую они не могут переступить. Люди научились противостоять атакам госпропаганды, которая активно старается вернуть жизнь, естественно сдвинувшуюся с мертвой точки, в прежнее русло.

О том, ждет ли нас новая волна протестов в 2021 году, судить пока трудно, но одно уже ясно: в небольших городах все будет зависеть от их повсеместности и силы. Людям нужно видеть тотальную поддержку друг друга, чтобы преодолеть свой страх и выйти снова.

Елена Быкова, mogilev.online

Смотрите по теме: