пан, 21.09.2020
USD2.57|EUR3.04|RUB3.42
horki.info в Viber horki.info в Instagram horki.info в Одноклассниках horki.info в ВК horki.info в ВК Facebook horki.info в Twitter Новости horki.info по почте

"Били и спрашивали, что нам не нравится в стране". Что рассказывают выходящие из ЦИП на Окрестина

14.08.2020 – 12:16 | 921

Ане 19 лет, увидев среди ожидающих маму, она бросается ей в объятья и еще долго они стоят молча, со слезами на глазах. Девушку задержали 12 августа недалеко от дома в районе ТЦ "Рига". ОМОН схватил Аню, когда она возвращалась домой. Увидела впереди колону автозаков, решила подождать, пока она проедет – пишет TUT.BY.

– Из двора выехал автозак и по нам стали стрелять резиновыми пулями. По людям, которые просто стояли, – девушка до сих пор дрожит от этих воспоминаний. – Я стала убегать, они выстрелили в спину, упала и прямо возле моего лица проехал автозак. Как-то поднялась, побежала в кусты, там ОМОН меня и достал. Протащил по асфальту, так я оказалась в автозаке с мужчинами. Их очень сильно избили. А когда нас возле стелы пересаживали в автобус, всех выстроили в шеренгу и каждого били палкой. Это было ужасно.

Как рассказывает Аня, в первый день их вообще не кормили. Потом давали воду и немного хлеб, это вся еда. Она, как и многие другие подтверждает: по ночам мужчин избивают.

– Крики стоят всю ночь. Это невозможно… И это самое тяжелое. Мужчины лежали во дворе на холоде, их обливали ледяной водой и били. Если тут (в изоляторе) сотрудники еще более или менее, то омоновцы приезжают, такое чувство, что под чем-то, – говорит девушка, а ее родители с ужасом слушают этот рассказ. – В камере на четыре человека нас было 30. Спали на кровати, под кроватью, на столе и под столом. А первый день вообще ночевали на улице на бетоне.

Аню судили прямо в ЦИП, фамилию судьи она не помнит.

– Мне зачитали какие-то там права, место задержания, где меня вообще не было. Якобы я была Пушкинской, размахивала светящимися палочками и кричала "Стоп таракан!". Протокол я не подписала – дали 11 суток, – так Аня описывает судебный процесс.

Каждый день родители искали дочку на Окрестина, ездили в изолятор Жодино. Все, что через сутки смогли сказать в милиции: Аня задержана, но где – такой информации близким не предоставили.

– Нам не давали звонить, говорили: "Идите на хер, ничего вам не дадим", – так сотрудники ЦИП реагировали на просьбу позвонить домой.

В четверг вечером женщин, которые были в Аниной камере, вывели, сказали, "нужно что-то пересмотреть". Девушка в двух кабинетах рассказывала, как ее задерживали, и в 20.30 ей разрешили позвонить родным. Так семья оказалась на Окрестина. Обняв Аню, родители посадили ее в машину и увезли домой.

"Били и спрашивали, что нам не нравится в стране"

Если до часа ночи мужчин выпускали по трое-четверо, то после они стали выходить небольшими группами. У одного на рубашке нет рукава, у другого синяк под глазом. Парень, на вид лет 16−18, выглядит растерянным, из близких на Окрестина никого, к нему тут же подбегает волонтер и протягивает телефон. Он делает звонок. От предложения поговорить сразу отказывается. Как и многие взрослые мужчины.

– Вас били?

– А вы как думаете? – и, глядя на него, понимаешь: били и били сильно.

О насилии говорить не хотят многие, они запуганы. И, если знать подробности всех издевательств, это поведение объяснимо. Мужчин избивали, угрожали уголовными делами, над ними насмехались и издевались.

Два друга, которые не хотели бы представляться в СМИ и показывать свои лица, но готовы показать следы от электрошокера и побои, говорят: "их дубасили".

– В среду вечером мы были в Заводском районе, сели в машину, отъехали, но люди в касках пригрозили оружием, пришлось остановиться. Нас вытащили из салона и погрузили в бусик, – рассказывает TUT.BY парень, он прихрамывает, говорит, завтра нужно пойти на рентген. Что с ногой, непонятно, а еще протягивает опухшую от избиения руку.

– Где вас били?

– Сразу в машине, дубинками, руками, применяли электрошокер. Показать? – парень поднимает майку вверх, а там следы от разряда. Потом поворачивается к нам спиной, приподнимает шорты, а там черно-синие следы. От многочисленных ударов.

– Вам эти люди что-то говорили, когда наносили удары?

– Спрашивали, что нам не нравится в стране, какие перемены хотим. Специально отбивали колени, локти и плечи.

Сколько длилось избиение, друзья точно сказать не могут: "Били, пока не побьют". Удары наносили шесть человек. Уже потом, в изоляторе, друзья увидели протокол. По словам молодых людей, у многих он был с одной и той же формулировкой. Они отказались его подписать. Но их заставили подписать документ: если они еще раз будут участвовать в акции – это уже уголовное дело.

– Вам объяснили, почему отпускают?

– Говорили, что приезжал министр внутренних дел. Мы его не видели.

Вадим, 32 года. Он из тех, кто вышел из здания ЦИП после часа ночи, хотя время в этом месте, кажется, уже не имеет никакого смысла. Когда мы знакомимся, он уже сидит у ворот центра на бордюре в окружении волонтеров и чьих-то родных. Тонкими, длинными пальцами молодой человек держит стаканчик с теплым чаем. Позже он расскажет, что его задержали в ночь с 9 на 10 августа. До ночи с 13 на 14 он ничего не ел. Парень не объявлял голодовку, он отказался от еды. Хотел, чтобы ему стало плохо, и скорая вывезла его с территории ЦИП. Но организм выдержал.

Вадим сам хочет поговорить с журналистами, хочет, но очень боится. Боятся общаться многие, кто выходит из здания центра. "Лучше нужно", "Я бы с удовольствием, но нельзя", – в эту ночь такие ответы мы с коллегой слышим раз за разом. "Почему нельзя?", "Кто запретил?" – уточняем мы, в ответ тишина, уставшие глаза и один раз – улыбка.

– Давайте не будем здесь говорить, – потеряно обращается ко мне Вадим, когда я сажусь рядом. – Я сейчас отойду, а вы – за мной, а то тут камеры.

Мы отходим на несколько метров. Вадим рассказывает, что задержали его на улице, когда они с друзьями гуляли.

– Вы можете меня прикрыть, – в растерянности прерывает он нашу беседу и обращается к молодым людям, что стоят рядом. – Станьте к нам спиной, чтобы я не попал на камеры.

За 17 минут интервью он еще не раз передернется от ощущения, что за ним могут следить.

– Когда нас привезли в ЦИП и открылась дверь автозака, омоновцы стояли рядочком. Вы бежите колонной, и вас просто слева и справа бьют. Это у них забава такая, – рассказывает молодой человек, заменяя "мы" на "вы", словно хочет быть подальше от всей этой истории. – Орут: "Давай быстрей, б…". Атмосфера такая, словно агрессивный пьяный мужик начинает избивать в квартире [родных]. Потом нас поставили возле стены, и где-то часа 2-3 мы стояли в полуприседе. Почему мы стояли долго? Потому что, как я понимаю, были забиты места. Потом нас поместили в" отстойник" – это четыре стены и решетка. Это было часа в три ночи.

По словам Вадима, на любые требования в ЦИП отвечали агрессией и физическим насилием.

– Если ты начинаешь от них что-то требовать, они начинают бить, – рассказывает Вадим. Он молчал, его не трогали. – Но это человеческие требования.

Первых двое суток нас не кормили, люди кричали: "Я хочу поесть". У кого-то в соседней камере после двух суток, видимо, сдали нервы. Они настойчиво постучали: "Пустите, мы хотим есть". Потом мы слышали, как их били. В моей камере все сидели тихо. Это были взрослые люди, кому-то под 50, они не страдали юношеским максимализмом.

Жизнь в камере, продолжает собеседник, можно описать четырьмя словами: "просто сидишь и ждёшь. Из-за заполненности "ты не можешь ни поспать, ни полежать".

– В какой-то момент к нам привели человека [Вадим понял, что это кто-то из вновь прибывших], у него джинсы были в крови. Он сказал, что это кровь его избитого друга. Второй человек, которого к нам посадили, отхаркивался кровью, – рассказывает Вадим.

– У вас был суд?

– Меня вообще здесь, считай не было, – отвечает собеседник. – Ни суда, ничего не было. Меня завели, закрыли и сейчас выпустили.

– Может вас отвезти домой? – предложили Вадиму помощь.

Он отказался. Сказал, что хочет еще побыть возле здания ЦИП, с теми, кто здесь стоит.

 Катерина Борисевич, Екатерина Пантелеева, TUT.BY

Фото: Ольга Шукайло